Тест на эмоциональный интеллект

Ответьте на 32 вопроса о повседневных ситуациях — это займёт около 7 минут. В конце вы получите один общий результат: насколько выраженно у вас проявляются привычки замечать, сдерживать и понимать свои эмоции, читать чужие и выстраивать отношения.

Как быстро вы замечаете, что у вас самих поменялось настроение, — ещё до того, как это как-то проявилось в словах или поступках? Ещё когда день только начинает идти не так, вы уже ловите первый укол раздражения — до того, как он вырвался наружу. Смена настроения долетает до сознания с небольшим отставанием — обычно ещё до того, как окружающие успевают заметить перемену тона в вашем голосе. Чаще вы замечаете перемену в себе не сами, а по тому, как на неё среагировал собеседник, — например, когда он вдруг переспрашивает, всё ли в порядке. Резкое слово уже срывается с языка, и только потом — глядя на вытянувшееся лицо собеседника — вы понимаете, что раздражение копилось всё утро. О том, что настроение весь день было испорчено, вам порой сообщает кто-то другой вечером — сами вы этого попросту не отследили.

Когда кто-то говорит что-то, что задевает вас за живое, что происходит с вашим ответом в первые секунды? Резкий ответ вылетает раньше, чем вы успеваете подумать, — слова уже сказаны, а решение о них ещё не принято. Один раз в пылу спора получилось поймать себя на первом слоге резкого ответа и проглотить его — щёки при этом всё равно вспыхнули. Вдох перед ответом стал привычным движением — не всегда получается сделать его раньше, чем первое резкое слово уже произнесено. Пауза перед резким словом срабатывает почти на автомате — рука будто сама придерживает первую фразу, пока не подберётся более спокойная. Слова для ответа находятся только тогда, когда первая волна раздражения уже схлынула, — и так происходит практически всегда, чем бы вас ни задели.

Насколько по одному только тону голоса собеседника вы понимаете его настроение, ещё до того, как он что-то скажет об этом прямо? По голосу вы обычно ничего не считываете — настроение собеседника становится ясно, только когда он называет его сам. Обычное «привет» на том конце провода один раз прозвучало чуть суше, чем всегда, — этого хватило, чтобы вы почувствовали неладное, хотя объяснить ощущение словами не смогли. Обычная перемена в тоне — усталость, лёгкое раздражение — обыкновенно всплывает в сознании уже на второй-третьей фразе разговора, вместе с самим содержанием слов. Ровный, нарочито спокойный тон вас редко обманывает — что-то в паузах между словами почти всегда выдаёт настоящее настроение собеседника. Стоит голосу дрогнуть хоть немного, даже если собеседник старается говорить ровно, — вы тут же считываете, что что-то не так.

Как обычно проходит разговор, когда вам нужно поднять непростую тему с близким человеком — партнёром, другом, кем-то из семьи? Стоит завести непростой разговор с близким человеком, и дело почти неизбежно доходит до ссоры. Разговор про отпуск или выходные проходит гладко — а стоило в прошлый раз затронуть тему денег, всё разом скатилось в перепалку. Сложную тему вроде совместных планов на будущее в итоге получается обсудить без крика — но перед этим повисает неловкая пауза, и часть разговора вы всё же нервничаете. Разговор о старой семейной обиде в последний раз получилось довести до конца спокойно — голос под конец чуть дрогнул, но до ссоры дело не дошло. Какой бы тяжёлой ни была тема, разговор с близким человеком стабильно остаётся разговором, а не перерастает в ссору.

Когда вас захлёстывает какая-то эмоция, насколько точно вы можете назвать, что именно это за чувство? Обычно всё сводится к простому «хорошо» или «плохо» — точнее назвать чувство не получается. Один раз на этой неделе получилось назвать точное слово — «неловкость» — вместо привычного «как-то не по себе», и это удивило даже вас самих. Точное слово для чувства обычно подворачивается не сразу — сначала в голове звучит только общее «паршиво», и лишь через пару минут находится что-то вроде «разочарование». Специфичное слово для чувства обычно находится без долгого подбора — «неловкость» или «раздражение» всплывают в голове почти так же быстро, как само чувство. Точное слово для чувства обычно находится без долгих раздумий — «неловкость», «облегчение», «зависть» — расплывчатое «плохо» вам почти не нужно.

Что обычно происходит, когда вы пишете резкое сообщение или письмо в ответ на что-то, что вас задело? Прежде чем отправить резкое сообщение, вы почти неизменно делаете паузу — перечитываете и часто переписываете тон помягче. Прежде чем отправить резкое сообщение, палец обычно замирает над кнопкой «отправить» на пару секунд дольше, чем нужно для одного лишь нажатия, — и этого времени почти всегда хватает, чтобы переписать тон помягче. Резкое сообщение обычно улетает раньше, чем в голове успевает сложиться вторая, более спокойная фраза, — а палец замирает над экраном уже после того, как звук отправки прозвучал. Резкое сообщение в письме коллеге ушло однажды за секунду до того, как в голове мелькнула мысль его смягчить — вы поняли это, только увидев галочку «доставлено». Резкий ответ, как правило, уходит адресату мгновенно — возможности передумать просто не остаётся.

Насколько по выражению лица или позе собеседника вы понимаете его настроение, ещё до того, как он что-то скажет? Выражение лица и поза собеседника обычно ничего вам не подсказывают — настроение становится понятным, только когда он скажет о нём сам. На прошлой встрече вы поймали себя на мысли, что чуть плотнее скрещенные руки собеседника говорят о напряжении, — редкий момент, когда такая деталь вообще бросилась в глаза. На вчерашней встрече вы через силу заставили себя присмотреться к лицу собеседника — и только тогда заметили, что он поджал губы ещё в начале разговора. Скрещенные руки или отведённый в сторону взгляд собеседника — детали, которые срабатывают в сознании почти сразу, ещё до того, как вы успеваете об этом подумать. Малейшая перемена в лице или позе собеседника — и вы уже знаете, что у него на душе, ещё до единого слова.

Как обычно проходит разговор, если вам нужно поднять неудобную тему с коллегой или в более официальной обстановке? Любая неудобная тема с коллегой почти гарантированно заканчивается открытым столкновением. Поднять вопрос о сорванном дедлайне на прошлой неделе получилось только полушутя, обиняками, — открыто заговорить о проблеме напрямую вы так и не решились. Обсуждение спорного рабочего вопроса в итоге удаётся довести до конца без крика — но перед этим повисает пара напряжённых пауз, которые ощущают все в комнате. Обсуждение чужой ошибки на последнем совещании завершилось ровным тоном с обеих сторон — хотя тема была из тех, что раньше почти неизбежно заканчивались напряжением. Любую неудобную тему на работе получается поднять, не доводя дело до открытого конфликта.

Когда вы вдруг чувствуете напряжение в теле или учащённое сердцебиение, насколько быстро вы связываете это с каким-то конкретным чувством? Учащённое сердцебиение или зажатые плечи обычно воспринимаются просто как физическое неудобство, без всякой связи с чувствами. Перед одним особенно сложным разговором живот скрутило так сильно, что тревога стала физически ощутимой ещё до того, как вы вошли в кабинет. После одного особенно нервного созвона вы заметили, что сердце всё ещё колотится, — и только отдышавшись у окна, поняли: это была тревога перед следующим разговором, а не усталость. Учащённое сердцебиение или зажатые плечи обычно складываются в понятную эмоцию за считаные минуты — тревогу, злость, азарт, — прямо по ходу дня, а не только вечером, оглядываясь назад. Стоит сердцу застучать чаще или плечам напрячься — и вы почти сразу точно знаете, какое чувство за этим стоит.

Сколько времени вам обычно нужно, чтобы прийти в норму после неприятного замечания или неудачи? Неприятное замечание способно выбить из колеи на весь оставшийся день, а то и дольше. Отойти от неудачи получается, но на это уходит заметно больше времени, чем хотелось бы, — часы, а не минуты. Опомниться получается в течение того же дня, хотя первое время после неудачи всё ещё выбивает из колеи. Обычно хватает где-то часа, чтобы снова почувствовать себя собой после неприятного момента. Какой бы неприятной ни была ситуация, прийти в себя получается за считаные минуты.

Когда настроение в компании или коллективе незаметно меняется, когда вы обычно это замечаете? Смену настроения в компании вы обычно ловите почти сразу, как только атмосфера начинает меняться. Перемену настроения в компании вы ловите почти на лету — уже по тому, как обрывается общий смех или кто-то предпочитает отвернуться к окну. Смена настроения в компании обычно становится понятной вместе с чьей-то вслух сказанной фразой — «что-то мы все притихли», — которая и подсказывает, что атмосфера уже другая. О том, что общий настрой компании давно изменился, вы обычно узнаёте только когда кто-то вслух спрашивает: «а чего мы вдруг замолчали?» Настроение в компании, как правило, успевает поменяться задолго до того, как вы вообще это заметите.

Меняете ли вы то, как говорите, прямо в разговоре, если видите, что собеседник расстроен или взвинчен? Слова и тон остаются одинаковыми независимо от того, кто перед вами и в каком он состоянии. Голос сам по себе стал мягче на середине одного непростого разговора — вы заметили это уже после, по удивлённому виду собеседника. Тон подстраивается под собеседника чаще всего сам собой, ещё до того, как вы успеваете об этом подумать, — рефлекс, который сработал уже на середине последнего трудного разговора. Обычно тон и слова меняются, как только становится понятно, в каком состоянии собеседник. Тон и формулировки надёжно подстраиваются под собеседника и его состояние прямо по ходу разговора, почти без исключений.

Когда у вас случается сильная эмоциональная реакция, насколько она оказывается для вас неожиданной? Собственная бурная реакция обычно застаёт вас врасплох — вы понимаете, что она была, только когда она уже случилась. Тяжесть в груди однажды появилась за пару секунд до вспышки злости — и в тот раз реакция не застала вас полностью врасплох. Реакция обычно подкатывает волной за несколько секунд до того, как прорваться наружу, — ровно столько, чтобы почувствовать, что она приближается, ещё стоя лицом к лицу с тем, кто её вызвал. Собственная реакция обычно чувствуется заранее, ещё до того, как она разворачивается в полную силу. Собственная реакция редко становится сюрпризом — обычно вы чувствуете её приближение заранее.

Когда что-то выбивает вас из колеи, насколько способ, которым вы справляетесь, подходит именно этой ситуации? Способ справляться остаётся одним и тем же почти всегда, независимо от того, что именно произошло. Один раз получилось осознанно поискать другой способ справиться с неприятностью, вместо привычного, уже порядком заезженного приёма. Столкнувшись с чем-то по-настоящему новым в последний раз, вы честно придумывали способ справляться на ходу, шаг за шагом, вместо привычного старого приёма. Способ справляться, как правило, подбирается именно под конкретную ситуацию, а не по шаблону. Способ, которым вы справляетесь, надёжно подстраивается под то, что реально требуется в конкретный момент.

Замечаете ли вы, если настроение собеседника меняется прямо по ходу одного разговора? Перемена настроения собеседника посреди разговора обычно проходит мимо вас незамеченной. На прошлой неделе вы вдруг поняли на середине разговора, что собеседник обиделся, — хотя вслух он ничего такого не сказал, просто ответы стали чуть короче обычного. На одной особенно долгой встрече вы специально стали следить за лицом и голосом собеседника — и заметили сдвиг в его настроении почти сразу, как он случился. Перемену в тоне собеседника посреди разговора вы обычно ловите прямо на лету — ещё до того, как он успевает договорить фразу до конца. Даже небольшая перемена в настроении собеседника не проходит мимо — вы ловите её сразу, как только разговор сворачивает в другую сторону.

Насколько одинаково вы общаетесь с разными людьми в вашей жизни — независимо от того, кто перед вами? Манера общения почти всегда меняется от человека к человеку — с каждым получается по-своему. Манера шутить с одним человеком и манера обсуждать серьёзные вещи с другим отличаются друг от друга почти автоматически — переключение происходит само, без сознательного усилия. Манера общения понемногу меняется от человека к человеку — заметнее всего это стало с тех пор, как в жизни появился один конкретный близкий человек, рядом с которым тон совсем другой. Одна и та же манера шутить и подкалывать переносится и на близкого друга, и на едва знакомого коллегу, — собеседник почти не влияет на то, как вы говорите. С кем бы вы ни говорили — с близким другом или едва знакомым человеком, — манера общения остаётся одной и той же.

Получается ли у вас отличить друг от друга похожие по ощущениям чувства — например, тревогу и волнение перед чем-то важным? Тревогу и волнение перед важным событием вы обычно различаете точно, хотя по ощущениям в теле они похожи. Тревога перед экзаменом и азарт перед хорошей новостью отзываются одним и тем же уколом в груди — но слово для каждого из них обычно находится быстро, ещё до того, как эмоция успевает разрастись. Тревога и волнение перед важным разговором вначале ощущаются одним и тем же комком в животе — и только спустя минуту-другую получается понять, какое из двух чувств было на самом деле. Азарт перед выступлением и страх облажаться почти всегда ощущаются одним и тем же зудом в животе — назвать что-то из двух точнее «мне не по себе» обычно не получается. Разные по сути чувства — скажем, азарт и страх — снова и снова читаются как одно и то же неприятное состояние.

Если внутри осталась неразрешённая неприятная эмоция, насколько это мешает вам сосредоточенно делать дело? Неразрешённое неприятное чувство почти полностью выбивает из рабочего процесса — сосредоточиться толком не получается. Работа обычно заметно проседает, если внутри осталось что-то неразрешённое, — сосредоточиться получается, но через силу, то и дело возвращаясь мыслями к тому же. Незакрытая неприятная эмоция сбивает фокус на первые полчаса работы — а затем задача всё же захватывает внимание настолько, что чувство отходит на второй план. Даже с неразрешённым внутри чувством дедлайн почти всегда дожимается в срок — работа идёт чуть медленнее, но не останавливается. Что бы ни осталось неразрешённым внутри, на способности сосредоточенно довести дело до конца это почти не сказывается.

Когда человек говорит «всё в порядке», хотя на самом деле расстроен, замечаете ли вы это? Фраза «всё в порядке» обычно воспринимается буквально, даже если на самом деле дела обстоят иначе. Один раз голос при словах «всё в порядке» предательски дрогнул — и вы сразу поняли, что дело плохо, задолго до того, как человек сам был готов это признать. «Всё в порядке», произнесённое после небольшой запинки в голосе, обычно вызывает у вас лёгкое, не до конца оформленное сомнение — что-то не так, но что именно, сразу не разобрать. «Всё в порядке» не выдерживает и одной внимательной секунды — что-то в паузе перед этими словами почти сразу выдаёт, что дело не в порядке. «Всё в порядке» почти никогда не срабатывает как прикрытие — если на самом деле не всё хорошо, это чувствуется сразу.

После ссоры с близким человеком, кто чаще делает первый шаг к тому, чтобы всё уладить? После ссоры примирение обычно начинается не с вас — либо инициативу берёт другой человек, либо не берёт никто. Рука тянется написать первой, но история переписок чаще показывает: сообщение с предложением помириться в итоге приходит от другого человека, не от вас. После недавней ссоры вы сами написали первой — правда, сообщение ушло только на следующий день, после нескольких часов колебаний над телефоном. Написать первой после ссоры получается всё увереннее с каждым разом — переписка последних месяцев показывает, что инициатива всё чаще исходит именно от вас. После ссоры первый шаг к примирению, как правило, исходит от вас — ждать инициативы от другой стороны не приходится.

Когда вас накрывает какое-то чувство, получается ли быстро понять, что именно его вызвало? Причина чувства часто так и остаётся неясной — вы просто замечаете, что вам плохо или тревожно, и всё. Причина одной особенно сильной вспышки раздражения вспомнилась вам почти мгновенно, ещё стоя в дверях кухни. Прежде чем в голове сложится конкретный повод, обычно всплывает лишь смутное «что-то не так» — и только через пару минут приходит ясность. Стоит немного подумать, что произошло перед этим, — и повод для чувства обычно находится довольно быстро. Причина чувства обычно устанавливается быстро — часто в течение нескольких минут после того, как чувство возникло.

Бывает ли, что неразрешённое внутреннее напряжение сказывается на том, как вы обращаетесь с человеком, который совсем ни при чём? То, как вы обращаетесь с людьми, почти не меняется из-за того, что внутри осталось что-то неразрешённое. Изредка и совсем немного неразрешённое напряжение всё же просачивается наружу — например, коротким, чуть более резким ответом. Иногда неразрешённое напряжение выходит наружу короткой резкостью или вспышкой раздражения на человека, который совершенно ни при чём. Довольно часто неразрешённое напряжение оборачивается замкнутостью или раздражительностью по отношению к тому, кто оказался рядом не по своей вине. Неразрешённое напряжение регулярно достаётся тому, кто оказался ближе всего, — заслуженно это или нет.

Насколько вы улавливаете эмоциональное состояние собеседника, если он сам о нём прямо не говорит? Состояние собеседника становится понятным, только если он сам скажет о нём прямо, — без слов считать это почти не получается. Заминка в разговоре с коллегой однажды подсказала больше, чем сказанные вслух слова, — и стало ясно: человек чем-то обеспокоен, просто ещё не решился сказать об этом прямо. После одного длинного молчания в разговоре с коллегой вы вдруг поняли: дело не в занятости, а в том, что человек чем-то расстроен, хотя вслух об этом не было сказано ни слова. Молчание собеседника обычно говорит вам не меньше, чем его слова, — состояние считывается по паузам и коротким ответам ещё до того, как что-то будет произнесено напрямую. Состояние собеседника считывается надёжно, независимо от того, произносит он об этом хоть слово или нет.

После того как конфликт с близким человеком вроде бы уладился, насколько по-настоящему он оказывается решённым? Одно и то же трение снова и снова возвращается, сколько бы вы его ни «улаживали». По-настоящему решается только самое мелкое разногласие — более серьёзные темы всплывают снова и снова. Последний серьёзный разговор с близким человеком в итоге дошёл до настоящего примирения — но точку в нём удалось поставить только на следующий день, вернувшись к теме ещё раз. Конфликт с близким человеком в последний раз удалось закрыть по-настоящему в тот же вечер — та же тема с тех пор ни разу не всплывала снова. Конфликты, как правило, доходят до настоящего разрешения, а не возвращаются той же темой позже.

Бывает ли, что одна и та же ситуация вызывает у вас сразу несколько разных чувств, и вы это замечаете? Ситуация, как правило, сводится к одному общему чувству, даже если поводов для разных эмоций было несколько. Уходя с чужого праздника со смесью радости за друга и лёгкой грусти за себя, вы обычно называете это одним словом — просто «странное настроение», не разбирая его на части. Радость за друга и лёгкая грусть за себя, уходя с чужого праздника, сливаются в одно смутное чувство, — а разложить их по отдельности получается только позже, оставшись наконец в одиночестве. Смешанные чувства внутри одной ситуации обычно не ускользают от вас — получается разложить радость и грусть по отдельности, а не свалить их в одно общее впечатление. Смесь из нескольких разных чувств внутри одной ситуации узнаётся именно как смесь, а не как что-то одно, — это стало обычным делом.

Насколько вам удаётся успокоиться самостоятельно, без чьей-либо помощи? Успокоиться самостоятельно почти не получается — обычно требуется, чтобы рядом оказался кто-то ещё. В одиночку получается справиться только с лёгким огорчением — с чем-то более тяжёлым нужна чья-то помощь. Успокоиться самостоятельно обычно получается — но требует времени в одиночестве: минут двадцать в тишине, прежде чем состояние выравнивается без чужой помощи. Успокоиться самостоятельно получается почти всегда — двадцать минут в тишине надёжно возвращают устойчивое состояние без чьей-либо помощи. Успокоиться получается самостоятельно стабильно, независимо от того, есть ли кто-то рядом.

Получается ли у вас заранее почувствовать, как ваши слова или решение отзовутся в другом человеке — ещё до того, как вы это скажете или сделаете? То, как слова отзовутся в другом человеке, обычно понятно заранее — получается почувствовать это ещё до разговора. Реакцию близкого человека на трудный разговор обычно получается почувствовать заранее — ещё формулируя фразу в голове, вы уже примерно представляете, как она прозвучит для него. Как отзовутся ваши слова в конкретном близком человеке, обычно проясняется уже по ходу разговора — по его первой же реакции, а не заранее, до того как всё сказано. Чаще реакция человека на ваши слова становится понятна только после того, как всё уже сказано, — заранее почувствовать её не выходит. То, как решение или слова отзовутся в другом человеке, снова и снова становится сюрпризом только постфактум — заранее предугадать это удаётся редко.

Приходят ли к вам люди, когда им нужно проговорить что-то важное или наболевшее? Люди почти никогда не приходят к вам, чтобы проговорить что-то наболевшее. Такое случается редко и обычно с одним-двумя людьми, не шире. Иногда с чем-то важным приходит небольшой круг людей — не постоянно, но и не единичный случай. Довольно часто с наболевшим приходят самые разные люди — не только самые близкие. К вам регулярно приходят проговорить что-то важное самые разные люди — это стало почти привычной ролью.

Насколько уверенно вы понимаете, что происходит с вами эмоционально, — прямо в моменте, а не только задним числом? Понять, что творится внутри прямо сейчас, почти никогда не получается — ясность приходит, если вообще приходит, только потом. Немного разобраться в собственном состоянии получается, но в основном уже после — в моменте картина смазанная. Понять, что творится внутри, получается куда быстрее наедине с собой, чем посреди рабочего дня среди коллег, — компания людей будто размывает контакт с собственными чувствами. Понимать, что происходит внутри, прямо по ходу дела получается почти всегда — редко приходится ждать вечера, чтобы разобраться в дневных переживаниях. Собственное эмоциональное состояние обычно понятно прямо в моменте, а не только когда всё уже случилось.

Если что-то сильно задело вас в одной ситуации, переносится ли это на следующую, никак с ней не связанную? Сильная реакция из одной ситуации, как правило, перетекает в следующую, даже если та вообще ни при чём. Раздражение с одного неприятного звонка перетекло прямиком в разговор со следующим клиентом — вы заметили это только по его удивлённому молчанию в трубке. Раздражение от утренней пробки однажды перетекло на ни в чём не повинного коллегу ещё до обеда — но отпустило оно уже к обеденному перерыву, не задержавшись на весь день. Сильная реакция обычно остаётся именно там, где случилась, — вы замечаете это уже вечером того же дня, когда следующая ситуация проходит спокойно, без всякого отголоска. Сильная реакция неизменно остаётся именно там, где случилась, — на то, что с ней никак не связано, она не перекидывается.

Входя в комнату, где уже собрались люди, насколько быстро вы чувствуете общее настроение — ещё до начала разговора? Общее настроение в комнате обычно не считывается сразу — понять, что там витает в воздухе, получается, только пообщавшись. Зайдя в комнату перед важным собранием, вы почувствовали лёгкое напряжение в воздухе ещё за секунду до того, как кто-то произнёс хоть слово, — и не ошиблись. Зайдя на шумную вечеринку к знакомым, вы не сразу почувствовали, что в воздухе повисло напряжение, — уловили это, только заметив, что обычно разговорчивый хозяин дома сегодня отмалчивается. Атмосфера в комнате обычно ощущается уже в первые мгновения — ещё до того, как прозвучит хоть одна фраза. Стоит войти в комнату — и общее настроение считывается моментально, ещё до единого слова.

Замечаете ли вы, если повседневная близость с человеком постепенно тает — без всякой ссоры, просто в обычные, спокойные дни? Повседневная близость с человеком обычно остаётся ровной, есть между вами активный конфликт или нет. Близость слегка тускнеет в отдельные перегруженные делами недели — и сама собой восстанавливается, стоит только выкроить один спокойный вечер вдвоём. Иногда заметно, что близость понемногу тает в обычные, спокойные дни, — без какой-либо конкретной ссоры за этим. Довольно часто повседневная близость незаметно сходит на нет именно в спокойные, бесконфликтные периоды. Повседневная близость регулярно тает в промежутках между ссорами — без единой понятной причины, просто сама по себе.

Человек смотрит в окно с отстранённым, задумчивым выражением лица

Тихий пульс. Наименее развитый эмоциональный интеллект

Ваш результат — самая тихая из четырёх позиций этой шкалы: то, как вы замечаете собственные перемены настроения, сдерживаете реакции, читаете чужие сигналы и выстраиваете отношения, в сумме сейчас ближе всего к самому началу шкалы — будь то полное отсутствие привычки или лишь её едва заметный след, тест читает оба варианта как один и тот же практический ответ.

Знакомая картина: реакция на человека или ситуацию доходит уже постфактум, когда слово сказано или дело сделано, а не в тот момент, пока это ещё можно было заметить и что-то изменить.

Сильная сторона в том, что вы не приукрашиваете картину — результат называет сегодняшнее состояние прямо, без попытки выдать желаемое за действительное.

Цена этой прямоты — то, что многое из эмоциональной жизни, своей и чужой, пока проходит мимо: моменты, реплики, сигналы, на которые можно было бы среагировать иначе, попросту не замечаются вовремя.

Это снимок сегодняшних привычек, а не потолок возможностей и не приговор характеру — то, что остаётся неотвеченным, это как именно эти привычки могли бы выглядеть, если начать обращать на них внимание целенаправленно.

Человек в разговоре с собеседником выглядит наполовину сосредоточенным, наполовину задумавшимся

Пульс на подъёме. Обычный эмоциональный интеллект, который пока не набрал силу

Ваш результат — вторая из четырёх позиций этой шкалы: то, как вы замечаете свои эмоции, сдерживаете реакции, читаете чужие сигналы и выстраиваете отношения, в среднем ближе всего к честной середине шкалы — эти привычки уже стали реальной, узнаваемой частью повседневности, но пока не постоянным фоном.

На прошлой неделе получилось довольно быстро понять, что стоит за резким тоном коллеги, а вечером того же дня чужая колкость успела задеть раньше, чем сработала привычная пауза перед ответом.

Сильная сторона такого результата — у вас уже есть рабочий набор привычек, на который можно опираться, а не начинать с нуля.

Обратная сторона в том, что эти привычки пока держатся не на автомате, а на сознательном усилии — а внимания и сил, которых это усилие требует, не бывает поровну каждый день.

Это снимок одной точки во времени, а не сравнение с кем-то другим и не потолок — то, что остаётся за кадром, — какая именно из четырёх сторон этой картины сейчас держит вас в середине, а какая ближе всего подошла к тому, чтобы вырваться вперёд.

Человек внимательно и тепло слушает собеседника, положив руку ему на плечо в знак поддержки

Мощный пульс. Максимально развитый эмоциональный интеллект

Ваш результат — самая верхняя из четырёх позиций этой шкалы, и она же самая узкая: замечать свои эмоции, сдерживать реакции, читать чужие сигналы и выстраивать отношения — для вас это близко к постоянному режиму работы, а не к редкому исключению.

Чужое настроение вы обычно считываете раньше, чем оно будет названо вслух, резкая реакция почти не проскакивает мимо внутренней паузы, а к вам самим нередко приходят, когда нужно проговорить что-то важное.

Сильная сторона — эти привычки у вас развиты настолько, что становятся ресурсом не только для вас самих, но и для людей рядом.

Цена этой силы в том, что развитая способность замечать, сдерживать и подстраиваться под чужие эмоции сама по себе нейтральна — она одинаково хорошо служит и заботе о людях, и достижению своих целей за их счёт, и то, ради чего она используется, этот тест никак не измеряет.

Что этот результат не показывает — насколько щедро та же чуткость к чужим чувствам достаётся вам самим: получается ли направлять её внутрь так же легко, как наружу, на людей вокруг.

Ваши результаты не случайны

Легендарный тест на 16 типов личности по Юнгу обрел вторую жизнь: новая методика CoreTypes, совсем другой уровень точности. Это, возможно, самые полезные 10 минут, которые вы уделите себе: после этого у вас будет ключ к собственным решениям, отношениям и результатам — навсегда.

Пройти бесплатный тест

Часто задаваемые вопросы

Какой балл по тесту на эмоциональный интеллект считается хорошим?

У этого показателя нет общепринятой «хорошей» или «средней» отметки, как у иных шкал с чётко утверждёнными границами. Этот тест показывает одну позицию на собственной шкале — а не проходной балл и не сравнение с чужими результатами.

Можно ли развить эмоциональный интеллект?

Привычки, о которых спрашивает этот тест, — замечать свои эмоции, сдерживать реакции, читать чужие сигналы, выстраивать отношения, — из тех, что люди развивают годами практики. Сам тест описывает только сегодняшнее самоощущение в один конкретный момент и не измеряет, насколько быстро или легко эта позиция может измениться.

Правда ли, что эмоциональный интеллект важнее IQ?

Это распространённое утверждение восходит скорее к одной когда-то очень популярной книге, чем к единому устоявшемуся научному выводу, и этот тест его не разделяет. Честная картина исследований — скромная, не абсолютная связь между самооценкой таких привычек и другими сторонами жизни, а не однозначное «важнее». Этот тест вообще не предсказывает никаких жизненных результатов.

Насколько точны онлайн-тесты на эмоциональный интеллект?

Тест, где вы сами оцениваете свои реакции, измеряет самовосприятие — то, как вы сами видите свои привычки в обращении с эмоциями, — а не результат задания с правильными и неправильными ответами, как в тестах на способности. Исследования показывают, что самооценка и объективно продемонстрированный навык совпадают лишь отчасти. Этот тест — именно такого, самооценочного типа, и его результат стоит читать как самовосприятие, а не как точный измерительный прибор.

Какие области эмоционального интеллекта проверяет этот тест?

32 вопроса теста опираются на четыре широко признанных, но взаимосвязанных направления: умение замечать и понимать собственные эмоции, сдерживать реакции, читать эмоциональные сигналы других людей и выстраивать отношения. Результат — одна общая позиция, собранная из всех направлений вместе, а не отдельная оценка по каждому из них: исследования, на которые опирается этот подход, рассматривают его как одну непрерывную шкалу, а не как чётко разделяемые части.

Методология

Тест построен на подходе, который рассматривает понимание и использование эмоциональной информации как один из способов описывать свои привычки в обращении с чувствами — своими и чужими, — а не как единственно верную систему измерения. Опросник объединяет несколько признанных, взаимосвязанных направлений внутри этого подхода: умение замечать собственные эмоции, сдерживать импульсивные реакции, читать чужие эмоциональные сигналы и выстраивать отношения, — вместо того чтобы проверять только одно из них по отдельности.

32 утверждения от первого лица распределены поровну между этими направлениями, у каждого — пять постепенно нарастающих вариантов ответа на общей шкале. Около четверти утверждений сформулированы «от обратного» — описывают не привычку, а её отсутствие, — это нужно, чтобы ответы оставались честными, а не просто одинаковыми по инерции. Все 32 ответа складываются в один общий результат на единой шкале, а не в отдельные оценки по каждому направлению.

Это отчёт о том, как вы сами описываете свои привычки, а не измеренный навык и не оценка способностей: то, насколько точно человек оценивает себя, и то, что показывают отдельные задания на распознавание эмоций, совпадают лишь отчасти. У этого показателя нет общепринятой «хорошей» или «средней» отметки, и он не предсказывает никаких конкретных жизненных результатов.

Подробнее о самом понятии, его разных моделях измерения и о том, как эти привычки можно развивать, можно прочитать на сайте healthdirect и в обзорной статье об эмоциональном интеллекте.

Источники

Salovey, P., & Mayer, J. D. (1990). Emotional intelligence. Imagination, Cognition and Personality, 9(3), 185–211.
Goleman, D. (1995). Emotional Intelligence: Why It Can Matter More Than IQ. Bantam Books.
Petrides, K. V., & Furnham, A. (2001). Trait emotional intelligence: Psychometric investigation with reference to established trait taxonomies. European Journal of Personality, 15(6), 425–448.

Автор: Лекс Таррел, психодиагност Рецензент: Игорь Лядский, PhD