Тест на афантазию

Пятнадцать коротких вопросов о том, как вы мысленно представляете разные привычные вещи — займёт около четырёх минут. В конце вы получите свой уровень яркости мысленных образов.

Попробуйте на секунду представить яблоко — самое обычное, лежащее на столе. Что из этого у вас получается? Вы закрываете глаза и ждёте, когда яблоко проступит перед внутренним взором, — и не дожидаетесь: есть только слово «яблоко» и факт, что оно круглое и красное. Мелькает пятно красноватого цвета — и пропадает раньше, чем вы успеваете понять, круглое оно или нет. Форма получается вполне узнаваемой, а вот с цветом сложнее — он то ли ярко-красный, то ли блёклый, и держится обрывочно, не целиком. Яблоко получается достаточно полным — округлая форма, красный оттенок, — и только один вопрос ставит вас в тупик: был ли на нём тот самый маленький листик у черенка. Вы можете точно назвать, с какой стороны на яблоко падает свет и есть ли на кожице крапинка — совсем как если бы вы просто взяли его со стола и повертели в руках.

Представьте лицо человека, которого вы хорошо знаете. Сколько подробностей в этой картинке? Лицо этого человека всплывает в мыслях как имя и список примет — тёмные волосы, очки, — а не как картинка: ни одной настоящей черты перед глазами не появляется. Возникает не лицо целиком, а лишь намёк на него — то ли изгиб брови, то ли краешек улыбки, — и намёк этот тут же гаснет. Глаза и линия бровей складываются довольно чётко, а между ними и остальным лицом — будто пустые промежутки, которые вы дорисовываете по памяти. Большая часть лица складывается легко, почти как в обычном воспоминании, но точный оттенок глаз — серые они или голубые — вы называете уже не так уверенно. В лице сама всплывает такая мелочь, как едва заметная морщинка у глаз, которую вы даже не пытались специально вспоминать, — настолько подробна картинка.

Представьте входную дверь дома, где вы живёте. Сколько в этой картинке настоящих подробностей? Попробуйте назвать точный цвет входной двери — не выйдет: перед глазами не появляется вообще ничего, только знание, что дверь там есть. Что-то похожее на очертания двери появляется на самом краю внимания и тает, стоит только попробовать посмотреть на это прямо. Дверная ручка видна ясно, а вот сама дверь то ли коричневая, то ли тёмно-серая — картинка колеблется между двумя вариантами. Дверь получается почти полностью — цвет, форма ручки, — и только один штрих ускользает: была ли на ней царапина слева или это вам просто кажется. Вы точно знаете, где на двери отслоилась краска и в какую сторону смотрит глазок, — в картинке не остаётся пустых мест, которые пришлось бы додумывать.

Представьте свой любимый свитер. Сколько в этой картинке настоящих деталей? Вместо картинки — просто ярлык в голове: «любимый свитер», без единого пятна цвета или намёка на фактуру ткани. Вы почти успеваете заметить оттенок свитера, но пока подбираете слово для этого цвета, пятно уже пропадает. Цвет свитера получается набросать довольно уверенно, а вот вязку — крупная она или мелкая — вы, скорее, достраиваете по памяти, чем видите. Свитер выходит подробным почти во всём — цвет, общая фактура, — и лишь один вопрос повисает без ответа: сколько на нём пуговиц или всё же это застёжка-молния. Картинка свитера держится сколько угодно без всякого усилия, и в ней видна каждая петля вязки, вплоть до небольшого затяга на рукаве.

Представьте дорогу от дома до ближайшей остановки — ту, которой вы ходите чаще всего. Сколько в этой картинке подробностей? Это больше похоже на чтение списка поворотов, чем на взгляд на улицу, — ни одного дерева, ни одного дома перед глазами не встаёт. Это похоже на вспышку в темноте: на долю секунды виден край забора или ветка дерева, а дальше снова пусто. Один участок дороги — скажем, поворот у аптеки — получается довольно ясно, а весь остальной путь остаётся серым пятном без единой детали. Дорога складывается почти вся, дом за домом, а вот название на вывеске углового магазина остаётся смутным пятном, сколько ни всматривайся. По этой дороге можно мысленно пройтись от начала до конца, и в ней виден каждый дом и трещина в асфальте под ногами.

Когда вы представляете яблоко, это больше похоже на то, что вы его видите, или на то, что вы просто знаете о нём? Спросите себя, видите ли вы яблоко или просто знаете о нём, — и ответ очевиден: ощущения «вижу» нет вообще, только факт в голове. Ощущение чего-то похожего на взгляд появляется на краю сознания и растворяется, стоит попытаться сосредоточиться на нём прямо. Часть ощущения — как будто вы правда смотрите на яблоко, а часть остаётся простым знанием о нём, и эти две половины не складываются в одно целое. По большей части это ощущается как настоящий взгляд на яблоко, и лишь на самом краю остаётся крупица того, что вы просто знаете, какое оно. Ощущение настолько похоже на настоящий взгляд, что разница между «представляю яблоко» и «смотрю на него» на секунду стирается совсем.

Когда вы представляете это лицо, вам кажется, что вы его видите, или что вы просто знаете, кто это? Вместо ощущения, что человек перед вами, — просто узнавание по имени: вы понимаете, о ком речь, и всё на этом заканчивается. Вы почти успеваете почувствовать, что видите этого человека, но пока пытаетесь удержать это ощущение, оно уже гаснет, оставляя только знание, о ком речь. Ощущение то и дело переключается: то кажется, что вы видите этого человека, то — что просто вспоминаете, кто это. Лицо этого человека держится достаточно похожим на настоящий взгляд, чтобы не оставалось сомнений, что вы видите этого человека, — а сомнение возвращается только тогда, когда вы пытаетесь вспомнить точную линию улыбки и ловите себя на том, что эту деталь, скорее, знаете, чем видели. Взгляд получается перевести с глаз этого человека на подбородок и обратно, как при настоящей встрече, — и на долю секунды вы даже вздрагиваете, будто взгляды и правда встретились.

Когда вы представляете эту дверь, ощущение больше похоже на «вижу» или на «знаю, как она выглядит»? Это больше похоже на пересказ факта «дверь коричневая», чем на взгляд на неё, — никакого ощущения, что вы её видите, не возникает. Возникает не ощущение взгляда, а лишь намёк на него — что-то похожее на узнавание, — и намёк этот сразу пропадает, оставляя только факт. Часть картины удаётся почувствовать как настоящий взгляд, а остальное приходится, скорее, домысливать по памяти, чем действительно видеть. Ощущение того, что вы стоите перед дверью, держится большую часть времени, и лишь очень слабым фоном проступает мысль «я просто знаю, как она выглядит». Возникает ощущение, что вы стоите прямо перед дверью и вот-вот коснётесь ручки, — настолько живо это ощущается как взгляд на неё, а не как факт о ней.

Когда вы представляете свой любимый свитер, это ощущается как «вижу» или как «знаю, что он есть»? Вы пытаетесь вызвать ощущение, что смотрите на свитер, — и не вызываете: есть только уверенность, что такая вещь у вас есть. Проскальзывает что-то похожее на взгляд на ткань — и гаснет раньше, чем вы успеваете понять, тот ли это оттенок, что вы помните. Ощущение взгляда на свитер держится, пока вы не пытаетесь в нём убедиться, — стоит проверить, правда ли вы его видите, и оно соскальзывает обратно в простое знание. Попробуйте поймать в ощущении взгляда на свитер крупицу простого знания — и найдёте её в одном месте: в застёжке, которую вы, скорее, помните, чем по-настоящему видите. Вы можете уверенно сказать, что смотрите на свитер, а не вспоминаете о нём, — ощущение того, что вещь прямо перед глазами, почти не отличить от настоящего.

Когда вы представляете эту дорогу, ощущение больше похоже на «вижу её перед собой» или на «знаю, куда идти»? Дорога всплывает в мыслях как инструкция — «прямо, потом направо у аптеки», — а не как ощущение, что вы её видите перед собой. Это похоже на короткую вспышку узнавания: на миг кажется, что вы идёте по дороге и видите её, а в следующую секунду остаётся только знание пути. На знакомом повороте ощущение больше похоже на «вижу», а на остальном пути — снова просто знание, куда идти, без картинки перед глазами. Кажется, что вы идёте по дороге и видите её, и лишь маленькая часть этого ощущения остаётся простым знанием маршрута наизусть. Ощущение того, что вы идёте и видите дорогу, держится всё время, пока вы её представляете, без единой примеси простого «я знаю, куда идти».

Когда картинка яблока всё же появляется, что с ней происходит дальше — держится она или сразу пропадает? Секунды, за которые картинка яблока успевает погаснуть, тут ни при чём: она просто не формируется, так что нечему и держаться. Возникает не картинка, а лишь намёк на неё — вспышка формы, — и она гаснет раньше, чем вы успеваете хоть что-то в ней разглядеть. Картинка держится, пока вы её не трогаете вниманием: стоит попробовать разглядеть хвостик или бок яблока, и она тут же рассыпается, не давая себя долго удерживать. Яблоко держится заметное время и его получается рассмотреть со всех сторон, но только если сознательно удерживать на нём внимание, — стоит отвлечься, и оно начинает съезжать. Яблоко можно мысленно повернуть и рассмотреть с другой стороны — картинка не гаснет и не съезжает, сколько ни разглядывай.

Когда лицо этого человека получается представить, надолго ли оно остаётся и можно ли его рассмотреть? Ближе всего это к попытке удержать пустоту, а не картинку, — лицо не складывается настолько, чтобы вообще встал вопрос, долго ли оно продержится. Лицо возникает подобно вспышке в темноте — на долю секунды и тут же гаснет, не оставляя времени задержать на нём взгляд. Лицо держится, только если не пытаться рассмотреть его слишком пристально, — стоит сосредоточиться на подбородке, и черты вокруг него расплываются. Лицо остаётся на приличное время, и черты можно разглядывать один за другим, но удержать всё сразу без усилия не получается — что-то одно всё время норовит потускнеть. Лицо держится сколько угодно без всякого усилия, и на нём можно задержать взгляд на любой детали — оно не начинает таять.

Когда картинка двери появляется, долго ли она держится и можно ли её толком рассмотреть? Вы даёте двери время появиться и задержаться — а она не появляется вовсе, так что и держаться нечему. Мелькает силуэт двери — и пропадает быстрее, чем вы успеваете отметить хоть одну деталь, вроде ручки или коврика. Дверь держится ровно до того момента, как вы пробуете рассмотреть ручку отдельно, — тогда всё остальное вокруг неё расплывается и пропадает. Дверь держится достаточно долго, чтобы рассмотреть её от ручки до косяка, но только при сознательном усилии — стоит расслабиться, и картинка начинает бледнеть. Вы можете спокойно разглядеть дверь от ручки до косяка и обратно — картинка не гаснет и не размывается, сколько бы времени это ни заняло.

Когда картинка свитера получается, надолго ли она задерживается и можно ли её разглядеть подробнее? Спросите себя, сколько секунд держится картинка свитера, — вопрос не имеет смысла: картинка не формируется ни на долю секунды. Что-то похожее на цвет свитера появляется на краю внимания и тает, стоит только попробовать задержать на нём взгляд подольше. Цвет свитера держится заметно дольше, чем вязка, — та едва успевает проступить, как снова становится общим бесформенным пятном. Свитер остаётся в поле внимания надолго и его можно разглядывать подробно, но лишь пока вы прикладываете к этому небольшое усилие. В картинке сама собой держится такая мелочь, как чуть вытертое место на локте, — она не гаснет и не теряет ни одной детали, сколько на неё ни смотри.

Когда картинка дороги появляется, долго ли она держится и можно ли мысленно оглядеться по сторонам? Вместо картинки, которую можно удержать и оглядеть по сторонам, — только знание маршрута наизусть, без единого визуального кадра. Вы почти успеваете разглядеть один поворот дороги, но пока пытаетесь удержать его в голове, картинка уже пропадает целиком. Дорога успевает продержаться ровно до следующего поворота и там обрывается, не разворачиваясь дальше на весь квартал. Дорогу получается мысленно пройти почти целиком, оглядываясь по сторонам, но только сосредоточенно — стоит отвлечься на посторонние мысли, и картинка смазывается. Дорогу получается мысленно приостановить на середине пути и оглядеться по сторонам — лавка на углу и забор через дорогу называются сразу, без единой заминки.

Мужчина в задумчивости сидит за столом, а над ним вместо картинки — абстрактная сеть из фигур, линий и точек.

Внутренний рассказчик. Ваше воображение работает словами, а не картинками.

Когда вы пытаетесь мысленно представить что-то знакомое — яблоко на столе, лицо близкого человека, — перед внутренним взором не встаёт картинка. Появляется знание: вы понимаете, о чём речь, помните форму и цвет как факты, но не видите их.

Это касается не только яблок. Дверь, за которой вы живёте, любимая вещь одежды, дорога до дома — обо всём этом вы думаете словами и фактами, а не изображениями, которые всплывают перед глазами.

Сильная сторона такого устройства — вы не зависите от картинки, чтобы держать в голове сложную мысль или ориентироваться в знакомом месте: там, где другим нужна воображаемая опора, вам достаточно структуры и слов.

Обратная сторона той же особенности: если кто-то просит «просто представить» — например, во время медитации или разминки перед сном, — приглашение повиснет в пустоте, потому что представлять в буквальном, зрительном смысле там нечем.

Это не поломка и не диагноз — реальная, изученная особенность мышления, сравнимая по сути с тем, что кто-то левша, а кто-то правша. Тест не спрашивал, было ли так всегда или изменилось со временем, и не проверял, касается ли это только зрения или ещё и звука, вкуса, прикосновений — это остаётся за кадром.

Мужчина сидит в кресле с закрытыми глазами, а на стене за ним едва заметным контуром намечена дверь.

Мимолётный набросок. Ваши образы вспыхивают на миг и гаснут.

Когда вы пытаетесь представить что-то знакомое, что-то всё же появляется — но ненадолго. Проблеск цвета, силуэт, который тут же тает, прежде чем вы успеваете его толком разглядеть.

Чаще это ближе к ощущению «что-то мелькнуло», чем к настоящей картинке: контур двери, оттенок любимого свитера, кусок знакомой дороги проступают на секунду и гаснут, оставляя после себя в основном простое знание, как это выглядит.

Сильная сторона в том же, в чём и у более скромного варианта этой особенности: вы не строите мышление вокруг картинки и легко опираетесь на слова и структуру там, где картинка нужна была бы просто для красоты, а не по делу.

Цена этой же лёгкости — мимолётному следу трудно доверять: пока вы пытаетесь понять, действительно ли на свитере был именно такой оттенок, изображение уже пропало, и проверить его, оглянуться на него ещё раз, не получается.

Станет ли этот проблеск ярче со временем при сознательной тренировке — вопрос, на который у науки пока нет доказанного ответа, и этот тест точно на него не отвечает.

Женщина в задумчивости трогает висок, а рядом — наполовину прорисованное лицо среди мягких цветных пятен.

Тихая картинка. Образы у вас настоящие, но требуют небольшого усилия.

Когда вы представляете что-то знакомое, картинка действительно появляется — не идеальная, но настоящая: узнаваемый цвет, узнаваемая форма, ощущение, что вы скорее видите предмет, чем просто вспоминаете о нём.

Чтобы удержать её подольше — рассмотреть дверную ручку, вспомнить точный оттенок свитера, — обычно нужно небольшое усилие: без него картинка норовит потускнеть или соскользнуть обратно в простое знание фактов.

Сильная сторона такой картинки в том, что она под рукой почти всегда: вызвать её несложно, и в быту этого обычно вполне хватает — представить дорогу, прикинуть, как будет смотреться вещь.

Цена этой лёгкости — умеренная детальность: там, где нужна картинка высокой точности, вашей может не хватить резкости, и придётся либо приложить больше усилий, либо смириться с тем, что часть деталей достраивается по памяти, а не видится напрямую.

Это самый обычный вариант из тех, что показывает тест, — не редкий случай и не пограничный, а спокойная середина широкого разброса, в котором оказывается заметная часть людей.

Женщина сидит в задумчивости, а рядом в чёткой рамке — яркая картинка мощёной улицы с домами и деревьями.

Отчётливая картинка. Образы приходят к вам легко и в цвете.

Когда вы представляете что-то знакомое, картинка приходит легко и в цвете — форма, оттенок, узнаваемые детали складываются почти сами, без долгих усилий, и ощущается это как настоящий взгляд на предмет, а не как пересказ фактов о нём.

Она к тому же держится: дверь, лицо, дорогу можно спокойно рассмотреть подробнее — задержаться взглядом на детали, вернуться к ним ещё раз, — и картинка не рассыпается от этого.

Сильная сторона очевидна: пока другим приходится напрягаться, чтобы что-то мысленно представить, вам обычно достаточно немного внимания — картинка сама выходит навстречу, яркая и подробная.

Цена той же лёгкости — непрошеные образы приходят так же легко, как и желанные: неприятное воспоминание или тревожная мысль о будущем способны развернуться перед внутренним взором так же ярко, как и приятная картинка, и убрать её из виду бывает не проще, чем вызвать.

Это не редкость и не особое достижение — просто более яркая половина того широкого разброса, в котором обычно и оказывается основная часть людей.

Женщина сидит за столом с фруктами и посудой среди ярких узорчатых тканей, как будто внутри яркого воспоминания.

Внутренний экран. Ваши образы почти не отличить от настоящего взгляда.

Когда вы представляете что-то знакомое, картинка получается настолько подробной, что порой сложно отличить её от того, что вы правда видите перед собой: цвет, свет, мелкие детали — вплоть до царапины на двери или крапинки на яблоке — проступают почти как наяву.

Она держится стабильно, и её можно спокойно рассматривать: переводить взгляд с одной детали на другую, возвращаться к уже увиденному, — и картинка от этого не гаснет и не съезжает.

Сильная сторона в том, что воображение почти никогда не подводит вас пустотой: стоит захотеть что-то представить, и оно тут же оказывается перед внутренним взором в полном объёме.

Цена той же готовности — незваные картинки приходят так же легко, как и желанные: тревожная мысль или неприятное воспоминание способны развернуться перед вами так же ярко, во всех деталях, и им бывает труднее противостоять именно из-за этой яркости.

Это не превосходство и не особый талант — второй, такой же реальный край того самого разброса, на другом конце которого люди почти не видят картинок вовсе. Затрагивает ли эта яркость и другие чувства — звук, прикосновение, — или как-то сказывается на способности сосредоточиться, тест не спрашивал.

Ваши результаты не случайны

Легендарный тест на 16 типов личности по Юнгу обрел вторую жизнь: новая методика CoreTypes, совсем другой уровень точности. Это, возможно, самые полезные 10 минут, которые вы уделите себе: после этого у вас будет ключ к собственным решениям, отношениям и результатам — навсегда.

Пройти бесплатный тест

Часто задаваемые вопросы

Насколько точен тест на афантазию с яблоком и вообще что-то показывает?

Одна-единственная попытка представить один-единственный предмет — слишком тонкий сигнал, чтобы на нём строить выводы, это признают даже те, кто изучал самый первый, короткий вариант такой проверки. Здесь та же идея расширена: пятнадцать вопросов про пять разных картинок дают куда более устойчивый результат, чем один взгляд на образец. При этом это остаётся инструментом для саморефлексии — не лабораторным диагностическим тестом.

Чем этот тест отличается от «настоящего» научного опросника на афантазию?

Идея та же: расспросить о нескольких разных мысленно представленных сценах, а не об одной. Но это самостоятельный короткий инструмент для саморефлексии, а не сокращённая копия длинного валидированного опросника и не его замена — если нужен строгий, клинически проверенный результат, это работа для полноценной методики под наблюдением специалиста.

Что означает очень низкий результат или «полное отсутствие картинки»?

Это значит, что при попытке мысленно представить знакомую вещь никакой зрительной картинки не появляется вовсе — только знание фактов о ней. Это реальный, задокументированный и далеко не редкий вариант того, как устроено воображение, а не признак, что с вами что-то не так.

Это расстройство или нарушение?

Нет. И специалист, впервые описавший это явление, и крупные медицинские источники прямо говорят: ни один из краёв этой шкалы — ни полное отсутствие картинок, ни исключительно яркие образы — не является болезнью, расстройством или инвалидностью. Это реальный, изученный вариант того, как люди представляют вещи в уме.

Это врождённая особенность, или она может появиться или измениться с возрастом?

Обычно это особенность, заметная с раннего детства и остающаяся на всю жизнь, но она может проявиться и позже — например, после болезни или травмы. Доказанного способа надёжно натренировать её в ту или иную сторону наука пока не знает, и этот тест такого не обещает.

Методология

В основе теста — простая идея: если попросить человека мысленно представить несколько разных знакомых вещей и подробно расспросить о каждой картинке, получится куда более надёжный портрет воображения, чем один взгляд на единственный образец. Поэтому вопросы здесь не про одно яблоко, а про пять разных привычных вещей — яблоко, лицо, дверь, одежду, дорогу, — и про каждую спрашивается трижды: сколько в картинке детали, ощущается ли она как взгляд или как знание, и долго ли держится.

Так тест решает практическую задачу: ни один инструмент здесь не умеет показать вам картинку для сравнения, засечь время реакции или сверить с эталоном, насколько ярким получился образ. Вместо одного такого замера пятнадцать вопросов про разные картинки в сумме дают более устойчивый результат, чем случайное впечатление от одного взгляда, — это не компромисс, а более надёжный способ спросить о том же самом.

Измеряется яркость, детальность и устойчивость мысленных образов, которые человек намеренно вызывает перед внутренним взором, — то же самое качество воображения, которое изучают психологические словари и на которое опираются описания крайних случаев отсутствия таких образов.

Ни низкий, ни высокий результат не говорит о расстройстве, болезни или недостатке — это реальная, изученная особенность того, как люди представляют вещи, а не отклонение, которое нужно исправлять.

Короткий опрос из пятнадцати вопросов не заменяет полноценную многосценовую методику, которую проводят в контролируемых условиях, и не ставит никакого диагноза — это инструмент для саморефлексии, а не клинический тест.

Источники

Marks, D.F. (1973). Visual imagery differences in the recall of pictures. British Journal of Psychology, 64(1), 17–24. doi:10.1111/j.2044-8295.1973.tb01322.x
Zeman, A., Dewar, M., & Della Sala, S. (2015). Lives without imagery — congenital aphantasia. Cortex, 73, 378–380. doi:10.1016/j.cortex.2015.05.019
Wright, D.J. et al. (2024). An international estimate of the prevalence of differing visual imagery abilities. Frontiers in Psychology, 15, 1454107. doi:10.3389/fpsyg.2024.1454107

Автор: Лекс Таррел, психодиагност Рецензент: Игорь Лядский, PhD